Время гладить кошек [litres] - Ринат Рифович Валиуллин

– А идеальная жена бывает?

– Женщина не может быть идеальной, потому что всегда все испортит какой-нибудь мужик.

– Тебя тоже испортил.

– Пытались, но я быстро поняла что к чему и сняла с себя порчу. Теперь я идеальна.

– Ты же сказала, что не может.

– Может, но помнишь, как у Маяковского – «любовь, деньги, страсть». Это и оставляет на нас шрамы. Главное быть идеальной для самой себя. Для самой себя я идеальна. Плюс-минус два килограмма. В общем, посмотришь спектакль и все поймешь. А это нам с тобой на закуску. – Сделала она пару больших бутеров с красной рыбой.

Тайна нашей семьи. Моя старшая сестра

– Как тебе Гертруда?

– Единственная, которая играет.

– Да, все остальные просто служат.

– В каком смысле?

– В театре, как в армии, все служат. Ты не знала?

– Забавно.

– Хотела бы себе такую сестру, как Гертруда?

– Ну, не знаю. Мне больше нравится Гертруда из Шекспира. Такая решительная.

– Ты просто хочешь Гамлета в племянники.

– Мечтаю.

– Племянник есть, вот с Гамлетами неувязочка. Гоша подойдет?

– Ты не шутишь?

– Нет. Гертруда – твоя старшая сестра. В главной роли играет твоя старшая сестра. У нее есть сын Георгий. Хочешь познакомлю?

– С сыном?

– С сестрой.

– Подожди, страшновато как-то. Давай не все сразу.

– Хорошо. Ты вообще знала, что у тебя есть еще сестра?

– Это тайна нашего дома. Сколько я ни пыталась мать развести на этот разговор, она не разводилась.

– Да, лучше бы развелась. Надо уметь вовремя разводиться.

– Ты же говорила, что отец мой прекрасный человек.

– Да? Я так говорила? Значит, врала. Может, был когда-то. Прекрасный, но творческий. Творческие – они все не в себе, вот и лезут в души к другим. Займут там все пространство, а ты там занимайся йогой на коврике в прихожей. Не жизнь, а сплошная медитация.

– Ты так говоришь, как будто сама через все это прошла.

– Ну конечно, все девочки, которые читают в детстве «Маленького принца», через это проходят. Потом они ищут своего принца в творцах, а его там просто нет. Там сидит большой козел вместо принца.

– Как нет? Ты серьезно? Черт, теперь я даже не знаю, как жить дальше, – рассмеялась Фортуна.

– Надо менять принцев на принципы. Никогда не жди принцев, помни: чтобы быть принцессой, принц не нужен. Твоя сестра живой тому пример.

– Мне говорили, что она умерла.

– Никуда она не умерла. Вон на сцене стоит. Ну, точнее сказать, для кого-то умерла, а для нас жива. Она сбежала, так же, как и ты, как только ты родилась.

– Из-за меня?

– Да, освободить кроватку.

– Смешно. – Ухмылка слетела с лица Фортуны.

– Нет, скорее ради себя. Под шумок.

– Как это здорово – сбежать от всего этого. Хорошо, что мне не пришлось ждать восемнадцати. – Прижалась Фортуна к тетиной груди.

– Извини, сегодня молоко не привезли, – рассмеялась та, чтобы разбавить грусть племяшки.

– Даже млекопитающим?

– Даже племянницам.

– И куда она убежала?

– В никуда. Бедная девочка. Через сколько же надо было пройти, чтобы здесь играть в главной роли, одному Богу известно. Впрочем, она всегда была глубоко верующим человеком. Она всегда верила в себя.

– А в Бога?

– В Бога тоже, но сначала в себя. И это важно, потому что Бог – он внутри нас. Правда, у каждого в своем месте: в сердце, в пятках или в животе.

– У меня в животе точно пусто.

– В театре всегда есть хочется. Скоро антракт. Перекусим.

В антракте мы устроились за столиком прямо в буфете. Тетя достала свой творческий ланч. Разложила бутерброды.

– Ну и как тебе спектакль? – Открыла термос и налила себе чашечку тетя. Потом пригубила, и лицо ее стало довольным. Коньячный запах заставил обернуться мужчину, который проходил рядом с нашим столиком. Его лицо тоже стало довольным. Он погладил свою лысую голову и улыбнулся, но тетя не ответила.

– Да, годы тебя не пожалели, – ответила она еле слышно.

Мне стало смешно. Рот мой был занят, и я никак не могла ответить тете на вопрос. Там вкусно нерестилась красная рыба.

– Честно тебе сказать? Бутерброд был вкуснее, – наконец прожевала я и сложила аккуратно фольгу.

– Трудно с идеальными, не за что зацепиться. – Снова посмотрела она на блестящую лысину того дядьки. Лысина встала в очередь в буфет. – Можно даже поскользнуться и упасть. Эх, надо было брать четыре, – посмотрела она на меня. – Я про бутеры.

– На вторую часть пойдем?

– Ну, конечно. И на третью. Она называется «Три сестры». Обязательно сходим на этот спектакль. Там про то, что стало бы с нами, если бы мы никуда не уехали. Обожаю на это смотреть, все равно что зимним утром из окна на людей, спешащих к метро, когда тебе не надо туда, наружу, и ты можешь спокойно лечь и спать дальше. У меня тоже две сестры.

– Ты не говорила, что у тебя есть еще сестра.

– Считай, что это десерт.

– Меня не покидает ощущение, что я переживаю твою жизнь.

– Не переживай, твоя будет лучше.

– Я о совпадениях. Родители, которые не понимают своих дочерей, сестры, которые уехали подальше, и вечный рыжий кот.

– Только не пытайся копировать эту драму, живи своей.

– А где она сейчас?

– Кто?

– Ваша третья сестра.

– Третья ушла из дома черт знает когда. – Прозвенел третий звонок в театре, и все зрители буфета засуетились и прибавили шаг. Вместо двух они стали делать четыре. Тетя Надя была спокойна, она не пустилась за толпой в этот галоп. – Я о ней знаю все, но мы почти не общаемся.

– Почему?

– Девочек портят две вещи: квартирный вопрос и неудачный брак. Я считаю, что родители просто обязаны обеспечивать девочек жильем, чтобы им не приходилось потом жить с кем попало, – вздохнула о своем тетя.

– А как тебе фраза, что никто никому ничего не должен?

– Согласна. Никто никому ничего не должен, но некоторые просто обязаны.

– Мы же не должны опоздать?

– Не боись, успеем, – придерживала мою спешку тетя. – Они просто обязаны нас дождаться.

– Она тоже идеальная, как и ты?

– Кто?

– Твоя третья сестра.

– Была идеальная. Мы все рождаемся идеальными.

– А сейчас?

– А сейчас пожилая. Старики не могут быть идеальными, нет таких запчастей, – рассмеялась тетя. Коньяк явно поднял ей настроение. – Ты юная, тебе это не обязательно понимать. Просто не торопись снимать с себя